March 3rd, 2018

Balansirovschik

"А ведь могём, ребята! Ей-богу, могём!"

Строительство забора из горбыля вокруг Пушкиногорской санаторной школы-интерната завершено.



И пусть знают все: ни происки госдепа, ни фашистские бандеровцы, ни ИГИЛ на дальних подступах не в силах подорвать готовность России к противодействию террористической угрозе. Денег нет, но мы держимся!

А если без смехуёчков, директору и профсоюзникам респект. Трудно придумать более наглядный способ агитации против действующих властей, чем такие вот симметричные в своей абсурдности акции прямого действия по исполнению их собственных абсурдных требований.


This entry was originally posted at https://balansirovschik.dreamwidth.org/20043.html. Please comment there using OpenID.

Шварц И.И. Два штриха. (Личные воспоминания об Ильиче).

Владимира Ильича я знаю с 1904 г., когда впервые попал в Женеву после побега с Якутки. В это время шли споры между большевиками и меньшевиками по вопросу о земской кампании, проще говоря, об отношении к буржуазии.
Большевики определенно указывали что следует обратить внимание на организацию революционных рабочих сил и быть подготовленными к самостоятельному выступлению и даже к захвату власти, а выступления буржуазии следует поддерживать постольку, поскольку они будут носить оппозиционный или революционный характер. Меньшевики же все сводили к подталкиванию буржуазии посредством рабочих петиций. И уже в этом споре в Ильиче сказался неуклонный революционер и будущий вождь.
Когда нам, рабочим, еще не окончательно определившимся, стало известно, что Мартов выступает с докладом об отношении к буржуазии, я отправился к Ильичу попросить его выступить содокладчиком по данному вопросу.
Я его застал собирающимся уходить, и чтобы не отнять у него время, я согласился изложить свою просьбу по дороге. Но и вот тут то я услышал такое, чего ни в коем случае не мог ожидать от интеллигента, хотя бы и вождя большевиков. На мою просьбу выступить против Мартова, т.к. для меня и многих товарищей рабочих вопрос об отношении являлся решающим в смысле определения своей внутри партии позиции, Ильич задал мне вопрос: «а знакомились ли вы с протоколами съезда и знакомы ли вы с тем, в каких мы с Мартовым отношениях были до съезда» и, получив утвердительный ответ, он сказал как отрубил: «раз так, то как же вы думаете, что после всего случившегося я могу выступать рядом с Мартовым, сидеть с ним за одним столом? Ведь я же человек». И дальше он еще много говорил, и это подтвердилось, что Мартов на открытом докладе будет говорить не то, что он говорит у себя в меньшевистском кулбе, а скажет то, что как раз мы говорили. Все это подтвердилось в действительности, и у меня, как у заводского рабочего глубоко в душу запал этот крик: «Ведь я же человек!» В трех словах я познал или вернее почувствовал революционера, который как бы соткан из любви к делу, которому он служит, и ненависти к тому, кто или что мешает этому делу.
Второй штрих, который я хочу отметить, имел место в Париже, после вторичного побега с Якутки в 10-м году. Тогда происходила переоценка всех ценностей, и нам большевикам приходилось уже и иметь дело с ликвидаторами, т.е. с людьми окончательно разуверившимися в революции, разрушавшими партию, разлагавшими рабочих. И в этот момент Ильич остается тем-же непреклонным борцом за лучшие идеалы пролетариата.
Когда на одном собрании кто-то из наших примиренцев крикнул Ильичу по поводу его непримиримости, что вокруг него пустое место осталось, что все от него отшатнулись, что он генерал без армии,— Ильич ответил ему так: «Плох тот генерал, который не умеет охранять знамя, когда армия по тем или иным причинам бежит с поля сражения»!
Как видите и в том и в другом случае Ильич остается самим собой, его ничто не может поколебать, ибо в нем, как в фокусе, сосредоточен коллективный разум и воля класса к победе.
И вот почему мы, рабочие, своего Ильича не только уважаем, нет мы его любим, и любим его даже тогда, когда нам кажется что он не прав. Тогда он вносит в наши души смятенье, ибо как же наш Ильич может говорить не то, что нам нужно!
И вот это то, что нам нужно, это коллективная воля класса выявляемая Ильичем и выдвинула его на роль вождя всемирного пролетариата. Ведь мы учились у многих и многих не менее видных теоретиков марксизма, как Плеханов, Каутский, Мартов и т.д. Но когда становился вопрос ребром, когда надо дать точный ответ на запросы рабочего класса, когда надо было бросить клич к восстанию,— мы обратились только к Ильичу, ибо все остальные оказывались только теоретиками марксизма, но не революционными марксистами. Ильич, наш Ильич — это величайший революционер нашего времени, сотканный из любви и ненависти. За эту любовь и ненависть, осуществляемые на деле, он достоин по праву названия вождя всемирного пролетариата.
Шварц И.И. Из личных встреч с Ильичем в Женеве. // Труд. М., 1924. №22, 27.01, с. 3.


Первая встреча.

Collapse )

«Бывают моменты»...

Несколько позже, на одном из заседаний группы большевиков, кто-то из товарищей в полемике указал, что Владимир Ильич развернулся так, что вокруг него осталось чуть ли не голое место, т.е. что вчерашние отзовисты и вся эта публика отошли от нас. Ильич ответил знаменитой фразой:
— Что же, бывают такие моменты, когда массы по тем или другим причинам убегают с поля битвы, и тогда плох тот вождь или тот генерал, который, оставаясь в единстве, не может защитить свое знамя. Бывают такие моменты, когда надо оставаться в единстве, чтобы сохранить чистоту своего знамени.
В этих трех моментах с особой яркостью встает перед нами Ильич. Уже тогда Ильич вырисовывался именно таким, каким он был всегда — непримиримым вождем, не знающим сделок со своей совестью, идущим прямолинейно к своей цели, способным беззаветно любить и в той же мере ненавидеть тех, кто становится на пути к завоеванию власти пролетариатом. Этим, по моему мнению, и объясняется любовь, особенно среди рабочих, к своему вождю.

Взял здесь: https://ru-history.livejournal.com/4810220.html

Пы Сы
"Он готов был подчиниться большинству даже тогда, когда оно было неправо, и когда, собственно говоря, эта кучка эмигрантов не составляла партии или организации, которая может в порядке партийной дисциплины заставить это сделать. Но, именно подчиняясь решению большинства, даже и неправильному, он готов был это выполнить." - Интересно, а что ему ещё оставалось? Да, много уходило у Владимира Ильича сил и времени на то чтобы убеждать сторонников и бороться с тоже типа "нашими".
lnn

Ленин на каждый день. О бестолковости оппортунизма

"Реформисты мнят себя реальными политиками, людьми положительной работы, государственными мужами. Эти детские иллюзии выгодно поддерживать в пролетариате хозяевам буржуазного общества, но социал-демократы должны беспощадно разрушать их. Слова о равноправии — «ничего не значащие фразы», говорил Бебель. «Кто может поймать на удочку этих фраз целую социалистическую фракцию, тот государственный человек, — говорил Бебель при общем смехе партийного съезда, — но те, кто дают себя поймать, те уже совсем не государственные люди». Это не в бровь, а в глаз всевозможным оппортунистам социализма, которые дают себя поймать национал-либералам в Германии, кадетам в России. «Отрицатели, — говорил Бебель, — часто добивались гораздо большего, чем люди так называемой положительной работы. Резкая критика, резкая оппозиция падает всегда на благодарную почву, если эта критика справедлива, а наша, несомненно, справедлива» ["Два мира", 20-й том, 5-е издание ПСС]" (1910).

Власть остается в руках капитала

Форма- господства государства может быть различна: капитал одним образом проявляет свою силу там, где есть одна форма, и другим — где другая, но по существу власть остается в руках капитала: есть ли цензовое право или другое, есть ли республика демократическая, и далее чем она демократичнее, тем грубее, циничнее это господство капитализма.

В. И. Ленин "ГОСУДАРСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ"

Старый рассказ

Что самое интересное, эта козлина даже не врал. Просто слово «наши», в соответствии с его самоидентификацией, имело другой смысл.



- Дорогие бараны и овцы! Чуваки!* - начал Козел речь перед баранами. Бараны смотрели на Козла и перешептывались. «У нашего-то Козла копыта в крови!» - восхищались добродушные толстые овцы. «На левом рогу отметки от зубов!» - ухмылялись толстолобые, воинственные бараны. «Да! Показал он врагам, где раки зимуют!» - являли свою мудрость те, чей возраст перевалил за половину. «Показал, показал» - уважая старость, соглашались все, включая озорных ягнят. «Врагов копытами топтун, на рогу вертун, дам соблазун!» - строчили остроумные журналисты, подметив козлиные красные губы.
- … получен очередной кредитный транш. Он позволит нашему белому стаду продолжить движение к нашей мечте. Ничто не стоит на нашем пути. Наши ученые… - Козел имел над баранами истинную власть: то, что он говорил, всегда казалось логичным, самодостаточным и правильным. Никто из баранов не возражал, но во время речи Козла мог отвлечься на мгновение и выразить одну из одобренных эмоций. Что самое интересное, эта козлина даже не врал. Просто слово «наши», в соответствии с его самоидентификацией, имело другой смысл.
- … развитие гуманитарной науки требует от нас создания надежных средств доставки оружия массового поражения… - говорит Козел о мире во всем мире.
«Научно, да. Надо, надо» - кивают боевые бараны.
- … нашим политикам удалось достичь соглашения о взаимовыгодном сотрудничестве… - продолжает Козел о своих международных валютно-кредитных приключениях.
«Скромный, умный дипломат» - вздыхают овечки и у них подкашиваются от любви ноги.
- …Пятнадцать волчьих зубов в шерстяном бараньем эквиваленте - не высокая цена за будущее наших детей.
«Нет. Не дорого, нет. Оплатим, отдадим» - воодушевляется стадо, уже приготовившись много жрать в поте лица своего, чтобы вырастить густую, экологически чистую шерсть без ГМО.

Полностью рассказ здесь: https://damirx.livejournal.com/20101.html