October 21st, 2018

ФИЛЬМ 2017 ГОДА «МОЛОДОЙ КАРЛ МАРКС»

https://vk.com/@prorivists-film-2017-goda-molodoi-karl-marks


На вопрос о том, что такое марксизм, Новодворская отвечала, что два немца в пивной ради хохмы придумали юмористическую теорию и только дураки русские во главе с Лениным восприняли их сочинения всерьез и сотворили революцию. Экранизацией примерно этой истории про немцев в пивной и занялся современный кинематограф ФРГ в лице гаитянского кинорежиссёра Рауля Пека.

Чтобы снять или написать биографию какой-либо исторической личности, необходимо как минимум понимать взгляды этого человека, исторические условия и владеть конкретными фактами истории. Создатели фильма «Молодой Карл Маркс» данным минимальным требованиям не смогли соответствовать.

Классовая борьба в искусстве XX-XXI веков зачастую происходит не только на поприще идей, но и в виде сознательного низведения качества массовой продукции. Киноиндустрия клепает не только буржуазную идеологию во всех смыслах, но и низкосортные поделки по форме, игнорируя законы сценарного, операторского искусства и принижая драматическую игру. Успешно развиваются только чисто технические аспекты кинопроизводства...

Здесь уместно вспомнить для сравнения многосерийный советско-германский шедевр «Карл Маркс. Молодые годы». В целом это добротное кино, снятое Кулиджановым, лишенное большинства недостатков современных картин. Но, при правильном общем посыле, в нём отсутствует должная глубина и имеются элементы похабщины. До того как автору довелось прочитать рассказ о создании данного фильма от сценариста Гребнёва, казалось, что я слишком строг в своих оценках. Мемуары всё расставили по полочкам — картина получилась неплохой вопреки воле создателей, под гнётом партийной цензуры, причём в основном даже не КПСС, а СЕПГ.

Гребнёв не без удовольствия расписывает, как он паразитировал на Советской власти, катаясь по заграницам и выполняя заказанный сценарий с фигой в кармане и к самому Марксу и тем более ко всем марксистам. Особо отмечает, как на него произвела впечатление книга разнузданного фашиста про Женни Маркс. Со смаком этот борзописец пересказывает все сплетни, которые он почерпнул в буржуазной печати о Марксе и Энгельсе. Свою работу Гребнёв называет «Сага о Форсайтах». Так назывался популярный телесериал BBC — экранизация Голсуори, одного из худших с идейной точки зрения писателей эдвардианской эпохи, — который в 60-е зачем-то купил СССР для показа по телевидению. Этакая «Санта-Барбара» своего времени.

Гребнёв выдал кредо всех этих интеллигентов антикоммунистов, в том числе тех, которые сделали фильм «Молодой Карл Маркс»:

«Сегодняшнему зрителю, с жаром доказывали мы [цензорам из СЕПГ], нет никакого дела до истин, изложенных в книге „Капитал“, которую не читал ни один нормальный человек. И рассказывать надо историю жизни, а не историю идей. Тайная помолвка — вот это то, что интересно людям. И этот внезапный отъезд по настоянию отца. Старый Маркс, зная характер сына, отправляет его из Трира в Берлин, так сказать, подальше от греха. Неблизкий свет по тем временам. И даже противится его приездам во время каникул. Почему? А все по той же деликатной причине — чтобы оберечь от искушения. Увы, напрасно. Как можно догадаться по каким-то намекам в письмах, наши молодые герои все же успели согрешить».

Двурушничество советской интеллигенции должно стать предметом изучения в том числе материалистической психологии. Вот как Гребнёв передаёт политическую выучку всей своей братии:
«Нечто подобное [марксистское] мог изречь при случае, хоть и не так складно, и кто-то из наших редакторов, но при этом и подмигнув слегка, то есть давая понять, что сам он вовсе так не думает: ты уж, старик, не взыщи, работа есть работа. У нас это называлось: человек все понимает.
Все всё понимали и думали примерно одинаково; так по крайней мере казалось… А тогда, в семидесятые, трудно было вообразить, чтобы человек, причастный к миру культуры, всерьез рассуждал о передовых идеях соцреализма, или социального оптимизма, или еще о чем-то в этом роде. И притом не на заседании под стенограмму, а в частной беседе, с глазу на глаз, за рюмкой водки. Не иначе, ребята придуриваются. Или осторожничают свыше меры, хоть мы со своей стороны повода к тому не давали».
Collapse )



Вот как вспоминал Маркса, например, Анненков:

«Сам Маркс представлял из себя тип человека, сложенного из энергии, воли и несокрушимого убеждения, — тип, крайне замечательный и по внешности. С густой черной шапкой волос на голове, с волосистыми руками, в пальто, застегнутом наискось, он имел, однако же, вид человека, имеющего право и власть требовать уважения, каким бы ни являлся перед вами и что бы ни делал. Все его движения были угловаты, но смелы и самонадеянны, все приемы шли наперекор с принятыми обрядами в людских сношениях, но были горды и как-то презрительны, а резкий голос, звучавший как металл, шел удивительно к радикальным приговорам над лицами и предметами, которые произносил.
С первого же свидания Маркс пригласил меня на совещание, которое должно было состояться у него на другой день вечером с портным Вейтлингом, оставившим за собой в Германии довольно большую партию работников. Совещание назначалось для того, чтобы определить, по возможности, общий образ действий между руководителями рабочего движения. Я не замедлил явиться по приглашению.
Портной-агитатор Вейтлинг оказался белокурым, красивым молодым человеком, в сюртучке щеголеватого покроя, с бородкой, кокетливо подстриженной, и скорее походил на путешествующего комми, чем на сурового и озлобленного труженика, какого я предполагал в нем встретить. Отрекомендовавшись наскоро друг другу и притом с оттенком изысканной учтивости со стороны Вейтлинга, мы сели за небольшой зеленый столик, на одном узком конце которого поместился Маркс, взяв карандаш в руки и склонив свою львиную голову на лист бумаги, между тем как неразлучный его спутник и сотоварищ по пропаганде, высокий, прямой, по-английски важный и серьезный Энгельс открывал заседание речью. Он говорил в ней о необходимости между людьми, посвятившими себя делу преобразования труда, объяснить взаимные свои воззрения и установить одну общую доктрину, которая могла бы служить знаменем для всех последователей, не имеющих времени или возможности заниматься теоретическими вопросами. Энгельс еще не кончил речи, когда Маркс, подняв голову, обратился прямо к Вейтлингу с вопросом: „Скажите же нам, Вейтлинг, вы, которые так много наделали шума в Германии своими коммунистическими проповедями и привлекли к себе стольких работников, лишив их мест и куска хлеба, какими основаниями оправдываете вы свою революционную и социальную деятельность и на чем думаете утвердить ее в будущем?“ Я очень хорошо помню самую форму резкого вопроса, потому что с него начались горячие прения в кружке, продолжавшиеся, впрочем, как сейчас окажется, очень недолго.
Вейтлинг, видимо, хотел удержать совещание на общих местах либерального разглагольствования. С каким-то серьезным, озабоченным выражением на лице он стал объяснять, что целью его было не созидать новые экономические теории, а принять те, которые всего способнее, как показал опыт во Франции, открыть рабочим глаза на ужас их положения, на все несправедливости, которые по отношению к ним сделались лозунгом правителей и обществ, научить их не верить уже никаким обещаниям со стороны последних и надеяться только на себя, устраиваясь в демократические и коммунистические общины. Он говорил долго, но, к удивлению моему и в противоположность с речью Энгельса, сбивчиво, не совсем литературно, возвращаясь на свои слова, часто поправляя их и с трудом приходя к выводам, которые у него или запаздывали, или появлялись ранее положений. Он имел теперь совсем других слушателей, чем те, которые обыкновенно окружали его станок или читали его газету и печатные памфлеты на современные экономические порядки, и утерял при этом свободу мысли и языка.
Вейтлинг, вероятно, говорил бы и еще долее, если бы Маркс с гневно стиснутыми бровями не прервал его и не начал своего возражения. Сущность саркастической его речи заключалась в том, что возбуждать население, не давая ему никаких твердых, продуманных оснований для деятельности, значило просто обманывать его. Возбуждение фантастических надежд, о котором говорилось сейчас, замечал далее Маркс, ведет только к конечной гибели, а не к спасению страдающих. Особенно в Германии обращаться к работнику без строго научной идеи и положительного учения равносильно с пустой и бесчестной игрой в проповедники, при которой, с одной стороны, полагается вдохновенный пророк, а с другой — допускаются только ослы, слушающие его, разинув рот. „Вот, — прибавил он, вдруг указывая на меня резким жестом, — между нами есть один русский. В его стране, Вейтлинг, ваша роль могла бы быть у места: там действительно только и могут удачно составляться и работать союзы между нелепыми пророками и нелепыми последователями“. В цивилизованной земле, как Германия, продолжал развивать свою мысль Маркс, люди без положительной доктрины ничего не могут сделать, да и ничего не сделали до сих пор, кроме шума, вредных вспышек и гибели самого дела, за которое принялись. Краска выступила на бледных щеках Вейтлинга, и он обрел живую, свободную речь. Дрожащим от волнения голосом стал он доказывать, что человек, собравший сотни людей во имя идеи справедливости, солидарности и братской друг другу помощи под одно знамя, не может назваться совсем пустым и праздным человеком, что он, Вейтлинг, утешается от сегодняшних нападков воспоминанием о тех сотнях писем и заявлений благодарности, которые получил со всех сторон своего отечества, и что, может быть, скромная подготовительная его работа важнее для общего дела, чем критика и кабинетные анализы доктрин вдали от страдающего света и бедствий народа. При последних словах взбешенный окончательно Маркс ударил кулаком по столу так сильно, что зазвенела и зашаталась лампа на столе, и вскочил с места, приговаривая: „Никогда еще невежество никому не помогло!“.
Мы последовали его примеру и тоже вышли из-за стола. Заседание кончилось, и, покуда Маркс ходил взад и вперед в необычайном гневном раздражении по комнате, я наскоро распрощался с ним и с его собеседниками и ушел домой, пораженный всем мною виденным и слышанным».

...

Какие выводы следуют из выпуска такого фильма? Совершенно стандартные. Исторические фигуры Маркса и Энгельса не теряют актуальности, их учение продолжает угрожать господствующему классу, поэтому возникает заказ на поливание их грязью, на извращение и низвержение их фигур, на создание таких поганых фильмов, как рецензируемый.

Резюминуя сказанное, образы Маркса и Энгельса, а также их революционная борьба в фильме «Молодой Карл Маркс» могут быть приняты за чистую монету только людьми, которые не знакомы с творчеством основоположников марксизма и их практическим наследием. Этот фильм показывает, как бы хотелось нашим классовым врагам, чтобы выглядели наши великие учителя и вожди.

Г. Лазарев

«Прорывист» № 1/17, I.20 https://prorivists.org/the_young_karl_marx/
я и Катя
  • mas_smu

...и играли в людей...

"Обезьяны называли это место своим городом и делали вид, будто презирают Народ Джунглей за то, что он живёт в лесу. И все-таки они не знали, для чего построены все эти здания и как ими пользоваться. Они усаживались в кружок на помосте в княжеской зале совета, искали друг у дружки блох и играли в людей: вбегали в дома и опять выбегали из них, натаскивали куски штукатурки и всякого старья в угол и забывали, куда они все это спрятали; дрались и кричали, нападая друг на друга, потом разбегались играть по террасам княжеского сада, трясли там апельсиновые деревья и кусты роз для того только, чтобы посмотреть, как посыплются лепестки и плоды. Они обегали все переходы и тёмные коридоры во дворце и сотни небольших тёмных покоев, но не могли запомнить, что они уже видели, а чего ещё не видали, и шатались везде поодиночке, попарно или кучками, хвастаясь друг перед другом, что ведут себя совсем как люди. Они пили из водоёмов и мутили в них воду, потом дрались из-за воды, потом собирались толпой и бегали по всему городу, крича:
— Нет в джунглях народа более мудрого, доброго, ловкого, сильного и кроткого, чем Бандар-Логи!
Потом всё начиналось снова, до тех пор пока им не надоедал город, и тогда они убегали на вершины деревьев, всё ещё не теряя надежды, что когда-нибудь Народ Джунглей заметит их." (Киплинг, Маугли)

Дословно. Каждое предложение - кадр из повседневной жизни. Торговые центры, телевизор, конкурсы пения советских песен, "общественные дискуссии" всех уровней, "духовность", "внешняя политика"... - просто ВСЁ. И за всем этим "благолепием" - несмолкающий хруст челюстей, чавканье и исчезновение надёжного и нужного. За кулисами веселья трудятся лангольеры.

А яндексдиректом в электронной почте - зазывалы на конкурс "Лидеры Вперды" с обещанием "мастер-классов" от самой одиозной свиноматки из совета педераций. Што характерно - именно этот призыв никак не убирается посредством кнопок "спам" и "закрывает контент". Он просто и скромно на короткое время гасится "крестиком" с прощальной надписью "Спасибо за обратную связь". Как будто я мило пообщалась с выродками, а не поискала мысленно тяжёлый или острый предмет... А потом кличка свиноматки снова выплывает перед носом.

КРАТКО ОБ УБИЙЦАХ В СССР И СЕЙЧАС

https://vk.com/prorivists?w=wall-156278021_4432


В связи с бесконечными обсуждениями последних трагических событий некоторое распространение получает представление о том, что независимо от общественно-экономической формации в обществе образуются дефектные люди, психически вполне здоровые, но способные на массовые или серийные убийства.

Человек есть выражение и проявление общества. Человек слеплен из глины общественных отношений и в нём нет ни грана чужеродной материи, нет ни дуновения из-за пределов общества, влияющего на его формирование.

Набор сугубо персональных качеств умственного и физического потенциала, внешности, характера, темперамента, образующих уникальность и единичность каждого человека, всецело является частным выражением общественного бытия. Всё, что выходит за пределы физиологической нормы, тоже является частью общества, его нормальным бременем. Общество может и должно складывать в свой общий потенциал все человеческие силы во всём их разнообразии и компенсировать все издержки, вызванные случайными отклонениями.

Таким образом, причиной образования в обществе в крайней степени антисоциальных личностей является конфликтность системы общественных отношений, в основе которой лежит разделение общества на классы. По той же самой причине образуются другие антисоциальные элементы — предприниматели, рантье, олигархи, чинодралы, жулики, тунеядцы и другие паразиты.

Основные аргументы противников материалистического взгляда на формирование личности человека вращаются вокруг представлений о врождённости тех или иных пороков. Здесь следует отметить, что какие бы ни были врождённые качества индивида, так или иначе его мировоззрение формируется как отражение общественного бытия. В задатках человека не может содержаться садизм или посылы массовых расстрелов, серийных убийств в силу того, что такие наклонности значительно сложнее содержания психической жизни младенцев.

Разумеется, человеческое общество выделилось из природы, то есть в том числе из животного состояния. Более того, сотни тысяч лет естественным примером поведения и формирования общественных отношений для ранних людей были именно животные. Десятки тысяч лет классового общества, в основе которого лежат отношения мягкого каннибализма — частной собственности, тоже являются своеобразным отголоском животной природы человека. История человечества таким образом отложила соответствующий отпечаток на генетическом портрете современного человека. Действительно, одни индивиды от рождения более предрасположены к доминированию, другие — менее. Одни куда легче усваивают принципы конкурентности, предпочитают вместо «жвательной» радости творчества и общественной пользы — «хищнический» успех, занятие места повыше, гедонизм и тому подобное.

Система общественных отношений капитализма выдвигает на ведущие роли соответствующих людей, в которых объективно-экономически, на основе частных отношений собственности, развиваются зачатки агрессивного паразитизма и конкурентности. Такие люди не только являются лидерами воспроизводства классовых отношений с экономической и политической точек зрения, но и активно дегуманизируют житейско-бытовую сферу вокруг себя. Они унижают, оскорбляют, травят, хамят, распространяют человеконенавистническую мораль. Но самое главное, что при капитализме именно племя таких людей, озабоченных только личным успехом, задаёт общую тональность. Они те, на кого капитализм предлагает равняться всем.

Система общественных отношений первой фазы коммунизма выдвигает на ведущие роли людей противоположного склада. В социалистическом обществе тон задают альтруисты и творцы, а не паразиты и подонки. Коммунистические общественные отношения, которые постепенно образуются в борьбе со старыми порядками и традициями, куда более гуманны, они купируют проявления и развитие зачатков агрессивного эгоизма в людях. Причём постепено, вместе с утверждением зрелого коммунизма, эти зачатки будут вымываться из генетической физиономии человечества.

Но, поскольку первая фаза коммунизма ещё представляет собой борьбу коммунизма, то есть научности и коллективизма, против классовых пережитков, то общество на данном этапе ещё содержит значительные, часто устойчиво воспроизводящиеся элементы «старого мира». Поэтому нет ничего удивительного, что в СССР ещё находились деформированные личности: убийцы, террористы, шкурники, лжецы, подонки, двурушники и прочие жертвы морали эксплуататорских обществ — поборники частной собственности. Образование таких дефектных личностей было связано с неправильными условиями жизни, в том числе с проникновением товарно-денежных отношений в социалистическую экономику и бытовым влиянием людей старого мышления и поведения.

Суть же вопроса состоит в том, что при диктатуре буржуазии мы имеем больное общество, порождающее много больных людей, а при диктатуре рабочего класса мы имеем выздоравливающее общество, порождающее много счастливых людей.

А. Редин
https://prorivists.org/defective_people/



Что объективно?

"Что объективно, скажем, для класса пролетариата?
Пока он не понимает устройство общества, воля буржуазии, «сконструированная» в виде права, государства, морали, выступает в качестве объективной. Объективны ли для пролетариата сегодня правовые нормы, скажем, гражданского кодекса? Объективны! Более того, один пролетарий (судья, пристав, полицейский) «бьёт» за них другого пролетария с полнейшей убеждённостью, что закон — это что-то навроде природной силы. Но по мере роста сознания, в связи с тем, что пролетариат — это класс большинства общества и при должном развитии его сознания над ним чисто технически не может довлеть никакая материальная общественная сила, пролетариат может проявить свою волю по вопросу общественного устройства и как минимум навязать свои нормы права, а может и, руководствуясь научным познанием, навязать всё, что требуется в соответствии с объективной, продиктованной условиями вне общества необходимостью прогресса (целесообразная организация воспроизводства общества или строительство коммунизма). То есть его воля станет объективной как для других социальных групп, так и для отдельных людей. В частности, потому, что он, то есть рабочий класс, способен навязать свою волю, в том числе и силой принуждения.

Collapse )

А. Редин "ПРИЧИНЫ РЕСТАВРАЦИИ КАПИТАЛИЗМА В СССР" https://prorivists.org/reason_of_counterrevolution/#part3