mmikhailm (mmikhailm) wrote,
mmikhailm
mmikhailm

Categories:

О классовой школе

А. В. Луначарский
"О классовой школе"



Первое понимание трудового принципа заключается в том, что ребенок должен воспринимать предметы обучения через труд, т. е. через
 живые, активные процессы. Когда девочка играет в куклы, она готовится быть хозяйкой и матерью; когда мальчик играет в войну, он
 готовится быть борцом; дети вечно воображают себя взрослыми, вечно
 играют во взрослых и игрою во взрослых упражняются в том, что они
 потом будут делать всерьез.
Игра есть метод самообразования. Школьная учеба игнорирует
 этот факт, она говорит: ребенок хочет бегать — посадите его на место; ребенок хочет сам творить, хочет сам заняться чем-то интересным для него — посадите его за латынь! Одним словом, тут идет
 борьба с самой природой ребенка. Мы стоим совершенно на другой
 точке зрения. Мы говорим: вся задача детских садов и первых годов
 школы заключается в том, чтобы дети играли целесообразно! Когда
 дети танцуют, поют, вырезывают, лепят, они учатся. Руководители
 должны все время так выбирать игры, чтобы возникали каждый день
 новые знания, чтобы каждый день дети что-нибудь приобрели, чтобы они могли каждый день научиться тому или другому маленькому
 ремеслу. И все это должно быть интересно.
В школе первой ступени та же тенденция, но от игры необходимо
 переходить к труду в самом широком смысле слова, надо поставить
 дело так, чтобы дети приобретали знания играючи и вместе с тем трудились., Труд ведь веселая вещь, когда он не доходит до переутомления; учителя должны предоставить детям разбиться на группы, выбирать занятие и направлять их к получению известных знаний. Поставив себе определенную задачу, они должны дать детям подготовленный материал для обработки и выводов. Сущностью нового преподавания является не учеба, не задавание урока и не спрашивание,
 а экскурсия, прогулки, зарисовка, моделирование и всевозможные трудовые процессы, путем которых ребенок сам проделывает обогащение своего опыта.
Возьмем для примера геометрию, и вы скажете: вот у нас двор,
 разбейте его на части, на одной части будут грядки, на другой построим помещение для наших животных и т. д. Давайте сделаем это.

И тут дети начинают гадать и думать, как можно этот двор разбить
 ровно на соответственные части. Тут вы им и покажете начальные
 способы землемерия, потому что планиметрия есть землеизмерение.

Точно так же, когда вы переходите к преподаванию стереометрии,

вы клеите с детьми кубы, пирамиды, шары. Он сам клеит, сам из дерева делает тела, знакомится с ними. «Из этого куска дерева ты сделай правильный цилиндр». Ребёнок испортит один, другой кусок;
 другой ребёнок пусть ему поможет.
Вместо того чтобы преподавать географию по нарисованной карте, вы покажите сначала в натуре, например, что такое холм, что такое река, что такое равнина, как можно измерять волнистость почвы.

Вы делаете вместе с детьми нз глины плато, горную вершину, всем
 классом пусть выполнят такую карту окрестности, а потом какой-
либо части республики, например Крыма. Это называется трудовым
 преподаванием. Усвоенных таким образом знаний никто не может
 забыть.
Возьму, для примера, другой метод: театральный. Нужно, чтоб
 дети сами своими силами подготовляли, например, к какому-нибудь
 школьному празднику постановку. Это великолепный урок, групповой трудовой акт! Главное дело здесь в том, что драматизация ведь
 главный элемент игры. Когда дети играют в куклы или в разбойники,
 это очень близко к театру! Положим, мы проходим дикарский период
 истории культуры. Поживем же летом неделю, как дикари, пойдем в

лес, будем выбивать кремнем огонь, будем приготовлять пищу сами
 и т. д. Поживем таким образом и при изучении патриархального
 быта. Давайте мы разыграем его, и получится вещь увлекательная!
Вот вы изучаете какое-нибудь средневековье, дети это должны
 усвоить: дайте им такое задание, постарайтесь описать, обрисовать
 отношения между цеховым рабочим и его заказчиком или между сувереном и вассалом с участием представителя духовенства, напишите
 так сцену, чтобы ребенок был заинтересован; тогда от такого урока
 он вынесет столько понимания средневековья, что никогда не забудет
 этого, ибо он это пережил, у него это в крови.
Вот такого рода преподавание играючи чрезвычайно важно.
Очень большое внимание приходится при этом обращать на рисование. Я говорю не об эстетическом требовании, не об обучении искусству, а о рисовании как необходимой вещи — как письмо, как разговор. Неграмотен человек, который не умеет рисовать. В Америке
 школьный учитель обязан весь свой урок нарисовать. Когда спросят
 его, как гусеница устроена, он нарисует тут же ее перед вами, и каждый ребенок должен стараться сделать то же самое. Карандаш или
 мелок в руках человека, когда он говорит перед большой публикой, —
 это тот же орган его речи. Нужно уметь иллюстрировать свою речь.
Дети пошли гулять — зарисуйте прогулку. Вот здание такое-то —
 зарисуй. Вот дерево, которое в первый раз встретили,— пришли назад
 домой и набросали рисунок по памяти. В виде «кроки» * зарисуй
 дом, где ты живешь, нарисуй план, как построен, как кровать стоит,
 где окно. Вот эти наброски, эти иллюстрации чрезвычайно важны,
 потому что потом в жизни миллион раз встретится подобная надобность. Поручили детям организовать то-то и то-то — возьмите лист

бумаги, начертите схему организации. Карандаш как орган черчения, как орган иллюстрации — совершенно необходимая вещь.
Таково первое претворение идеи труда в школе.
Кроме того, трудовая школа имеет еще другое значение. Мы не
 можем производить интеллигентов литературы, как производила
 прежде средняя школа. Трудовая школа должна всех научить трудиться. Значит, мы не только должны заботиться, чтобы учебные
 предметы воспринимались через труд, по надо научить детей самому
 труду.
Тут встречается у нас много последователей этой идеи и среди интеллигентов-толстовцев, которые тоже проповедуют устремление к
 труду. Легко понять это пожелание не в коммунистическом, а в толстовском смысле. Толстовцам кажется, что человек должен уметь и печь сложить себе, и сам хлеб себе испечь, и сапоги сшить, чтоб он
 мог себя обслуживать, и чем больше человек может сам себя обслуживать, тем меньше ему нужен другой человек. Это мелкобуржуазный

идеал.
Коммунистический строй покоится на крупной промышленности,
 на фабриках и заводах. Разве можно заставить человека, который работает на заводе, производит какие-нибудь ремни или гвозди, и его
 еще заставить дома, чтобы он сам себя обслуживал! Нет, мы не хотим,
 чтобы его жена стирала, а хотим, чтобы в одной паровой прачечной
 стиралось все белье, чтобы не сам он готовил себе обед, а чтоб имели
 хорошо оборудованные общие столовые. Коммунистический строй все
 переводит на индустрию, он стремится установить не самообслуживание, а, наоборот, из-под власти мелкого труда перейти к громадным
 общественным учреждениям.
Конечно, детям мы этого сразу дать не можем. Конечно, мелкая
 буржуазия и крестьянское хозяйство в России существуют и будут долго существовать. И крестьяне, поскольку ставят нам задачи относительно профессиональной школы, стремятся к ремесленничеству:
 ты научи мне его, чтобы он и подковы ковал, чтобы он и одежду шил.
 Мы не можем сказать, что теперь это уже не нужно. Мы должны
 давать такие знания, в деревне в особенности, но основная наша тенденция не та, и поэтому, когда трудовой школе придают часто характер самообслуживания совершенно толстовский, это идет вразрез с
 настоящей социалистической идеей.
Иногда спрашиваете детей, чему вас учили за этот год. Они говорят: «Очень мало, не было времени учиться».— «Что же вы делали?» — «Самообслуживались, каждый день дрова носили, пищу готовили, овощи чистили». Именно, если дети топят печку в школе, то, может быть, не столько для того, чтобы самообслуживаться, сколько
 для того, чтобы узнать на практике, что значит горение, почему дрова горят и почему дают тепло. На каждом акте, на приготовлении
 супа, можно объяснить уже и весь мир с его законами. Такого учебного характера мы часто не находим. Нам говорят: «Ну, все-таки они

приучились к труду, онн были белоручками, а теперь им ничто не
 страшно, они таскают и помои». Это совершенно толстовский подход.
 Дело, оказывается, не в том, чтобы создать настоящего гражданина
 коммунистической республики, а в том, чтобы сломить в интеллигентском ребенке отвращение к грубым формам физического труда.
Я слышал от не очень разумных сторонников единой трудовой
 школы и такую вещь: каждый завод в России должен быть производителен, поэтому и школа должна оправдать сама себя. Можно засадить детей шить или строгать и то, что они изготовят, продавать на рынке или пускать в обмен, отдавать совнархозу за деньги, и тогда
 школа ничего не будет стоить. Тут полное непонимание того, что
 школа производит не товар, а производит знающего человека. Вот ее

продукт!





Скачать можно здесь:https://prorivists.org/bibliotheca/#big-name



Tags: Фото Видео Цитаты, Что делать?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment