mmikhailm (mmikhailm) wrote,
mmikhailm
mmikhailm

Categories:

СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО

Первое, что необходимо уяснить — происхождение практики социального государства связано с борьбой феодальной политической надстройки со стремлением буржуазии к власти, которая уже утвердилась как экономический гегемон. Следовательно, и теоретическое обслуживание этой практики связано не с классическим буржуазным учением о государстве (Laissez faire et laissez passer), а с гегелевским — учением о государстве как всеобщей воле, через которое реализуется «всеобщий разум». Предприниматели желают видеть в государстве досадно-необходимое учреждение насильственного поддержания экономического порядка, силового гаранта неприкосновенности права частной капиталистической собственности. Выдающиеся феодальные политики конца XIX века, консерваторы и реакционеры царизма, видели в государстве орудие поддержания господства аристократии, помещиков. Ленин выделял два характерных для того этапа средства — значительные успехи во внешней политике, особенно эксплуатация народно-освободительных мотивов, и заигрывание с рабочим классом в форме учреждения того самого собеса.

Штейн в своих академических трактатах доказывал, что государство должно разрешить «социальный вопрос» созданием условий, которые бы позволили «труду самому вести к приобретению собственности». Смысл учения Штейна состоит в том, что нет никакой необходимости уничтожать классовое деление (его как академического филистера особенно пугало учение Маркса), так как его основания вполне разумны и функциональны, но государство обязано сглаживать классовые противоречия, сбалансировать антагонистические интересы. Государство — это гарант социальной справедливости, которая понимается как отсутствие сословий, юридическое равенство и социальное обеспечение «призренных».

Само же общественное призрение известно в Европе с XV века, в Англии оно получило широкое распространение в XVI веке вместе со смертными казнями тех, кто «упорствует в нищенстве». Однако идеологи XIX века распространили социальное обеспечение не только на бродяг, но и на рабочих. Если в Средние века государственное призрение в целом было капиталистическим институтом, свойственным становлению крупных городов, то в формулировках штейнов и в практике бисмарков, расширившись до социального страхования, пенсий и пособий, стало орудием своеобразного заигрывания монархической власти с промышленным пролетариатом против буржуазии.

Когда феодальный класс был на подъёме, он отводил централизованному государству жалкую роль. Когда буржуазный класс был на подъёме, он отводил государству тоже не великую роль. Когда же феодальный класс пришёл в упадок, то, ухватываясь из последних сил за своё господство, он пытался исчерпать все возможности государственной власти, порождая таким образом не только социальную политику бисмарковщины, но и всю её юнкерскую реакционно-тираническую сущность. А когда буржуазный класс пришёл в упадок, на стадии государственно-монополистического капитализма, особенно в связи с всемирным кризисом капитализма, то, ухватываясь из последних сил за своё господство, породил не только социальное государство, но и фашистские режимы и мировые войны точно так же в виде усиления государства — оплота своей гегемонии.

Социальные права, существовавшие в СССР и странах социалистического лагеря, были мощным пропагандистским локомотивом коммунистических партий в капиталистических странах. Буржуазия, значительно взволнованная ростом популярности СССР по всему миру и темпами восстановления разрушенного хозяйства после войны, была вынуждена не только вооружаться рецептами государственного планирования (Ханссон, Кейнс, кейнсианство), но и расширять сферу социального обеспечения. Так, в период сатиллитизации Европы («план Маршалла») родилась практика государства всеобщего благоденствия. Следует отметить, что никакой особой теории у данной концепции не было, вся её теоретическая часть есть самый примитивный пиар в духе «Великого общества» Л. Джонсона или прокламаций фабианца Бевериджа (барон писал, что социальные науки должны основываться не на «концепциях», а на наблюдениях).

Кейнс, ни на миллиметр не отступая от методологии субъективистской экономической школы, своей теорией выразил объективные потребности государственно-монополистического капитализма в новой роли централизованного государства, а меры «социального обслуживания» являлись лишь незначительной частью этих потребностей. Беверидж акцентировал внимание на необходимости принципиального изменения социальной политики буржуазного государства. За что, кстати говоря, попал в своеобразную опалу при Черчилле, ведь 600-тысячный тираж его знаменитого доклада (1942 года) простые англичане раскупили в рекордные сроки. Барон стал вторым по популярности человеком в послевоенной Англии и одним из лидеров либеральной партии. Однако положения его доклада о социальном обеспечении реализовывало правительство Эттли, который победил на выборах 1945 года с вызывающей программой «Лицом к будущему», в которой была провозглашена цель — создание в Британии «социалистического общества». Лейбористы в 1945 — 1946 годах национализировали ряд отраслей экономики (уголь, сталь, газ, электричество, железные дороги, авиация, коммунальное хозяйство) и Банк Англии, объявив, подражая странам социализма, о создании социалистического сектора. После чего провели ряд реформ, создав институт социальной поддержки по плану доклада Бевериджа.

Кстати говоря, по некоторым данным положение «боннской конституции» о том, что собственность должна служить общему благу (ст. 14), было внесено под влиянием второго по значимости доклада Бевериджа «Полная занятость в свободном обществе», опубликованного в 1944 году.

В результате политики Эттли английские марксисты потерпели такое сокрушительное поражение от фабианцев (Бисмарк с лассальянцами «отдыхает»), от которого до сих пор не могут оправиться. Эттли, на базе своей программы, выдвинул концепцию «демократического социализма», которая «сочетает индивидуальную свободу с плановой экономикой, демократию с социальной справедливостью». Усилиями лейбористского правительства уже в 1948 году в Англии якобы были «синтезированы достоинства капитализма и социализма», социализм, убеждал Эттли, будет окончательно установлен постепенным вкрапливанием элементов социализма в капитализм.

Совершенно ясно, что в лице лейбористов говорила мировая буржуазия, которая приспосабливалась господствовать в условиях наличия мощного социалистического лагеря. Вместе со своими «социалистическими» идеями Эттли инициировал гонения на членов компартии, чистки профсоюзов и госаппарата. Английские коммунисты, видимо в ответ, назвали национализацию лейбористов фиктивной, а изменения в политике буржуазного государства мошенничеством и обманом, фактически уравняв Эттли и Черчилля. Но массы пролетариата, как это не прискорбно констатировать, не согласились с такими оценками и в конечном счёте пошли за лейбористами. Это, конечно, не показатель, но следует признать, что марксисты второй половины XX века не уловили в должной мере роль тех изменений государственно-монополистического капитализма, которые выразились в концепции «социального государства». Не стоило всё списывать на обман, мошенничество и фикцию.

Знаковый момент в этой истории становления «социального государства» в Британии состоит в следующем. Лейбористы в конце 1951 года без существенного электорального перевеса проиграли консерваторам во главе с Черчиллем. При этом Черчилль был самым отъявленным критиком национализации, социальной политики и всего прочего, что осуществлял Эттли. Однако придя к власти, тори (победившая партия в Англии полностью формирует кабинет) не только не свернули политику «социального государства», но и продолжили её. Денационализация же произошла только в 1953 году и коснулась в основном сталелитейных предприятий. Иными словами, «внезапно» обнаружилось, что казавшаяся чуть ли не революционной социал-демократическая политика «социального государства» и «демократического социализма» лейбористов вовсе не мешает реализации материальных интересов английских магнатов. В кабинете Черчилля 19 министров занимали посты в советах директоров 75 крупнейших акционерных обществ, а депутаты палаты общин все как на подбор были банкиры, промышленники и земельные аристократы. Так и сложилось то самое общество «всеобщего благоденствия» в Англии.

Многие левые понимают классовую борьбу пролетариата не как борьбу рабочего класса за политическую власть, а классовую борьбу буржуазии не как борьбу буржуазии за сохранение экономического и политического порядка, гарантирующего функционирование производственных отношений капитализма. Они думают, что суть борьбы буржуазии с пролетариатом сводится к эксплуатации и угнетению, а суть борьбы пролетариата с буржуазией к сопротивлению эксплуатации и угнетению. На самом деле сопротивление пролетариата буржуазии вполне впитывается в модель функционирования капитализма и учитывается буржуазией как политически господствующим классом. Сопротивление пролетариата — это стихийный процесс, который классовой борьбой в диаматическом смысле собственно и не является. Поэтому такие «марксисты» не способны внятно объяснить, зачем буржуазное государство учреждает и осуществляет политику социального обеспечения населения, в чём здесь заключается эксплуатация и угнетение, которые по логике должны составлять всякое содержание действий буржуазного государства. Как конкретно пенсии, пособия и бесплатная медицина служат буржуазии, если всё сводится лишь к эксплуатации и угнетению?

На самом деле буржуазия в данном случае не только понимает, что она делает и зачем, но и умело адаптируется под изменяющиеся условия. Все меры и средства «социального государства» есть условия поддержания господства буржуазии в связи, во-первых, с ростом политической культуры пролетариата, в том числе в виде нарастания осмысленности форм классовой борьбы, во-вторых, необходимостью компенсировать стоимость товара «рабочая сила» для нормального воспроизводства пролетарских масс.

Экскурс в историю, данный выше, относится как раз к первому, субъективному, фактору. Второй фактор — объективный и в особых пояснениях не нуждается. Монополизм усиливает тиранию предпринимателей, следовательно величина заработной платы в какой-то момент перестаёт обслуживать необходимость воспроизводства массы пролетарских семей как класс с соответствующими производственными навыками. Иными словами, закон стоимости рабочей силы нарушается магнатами, одной покупательной способности зарплаты не хватает для того, чтобы семьи наёмных работников могли воспроизвестись в новых поколениях материально (биологически + духовно). Поэтому буржуазное государство мерами социального обеспечения компенсирует «урон» процессу воспроизводства людей, роль которых продавать свою способность к труду.

Эти две стороны изменений капиталистического общества — второе, что следует уяснить о существе «социального государства».

https://prorivists.org/sozialstaat/


Tags: Что делать?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments