mmikhailm (mmikhailm) wrote,
mmikhailm
mmikhailm

Categories:

К вопросу о родстве антисталинизма Хрущёва и антикоммунизма Горбачёва



К вопросу о родстве антисталинизма Хрущёва и антикоммунизма Горбачёва


Отказ от сталинского практического и теоретического наследия является отказом от марксизма, отказом от главного в диктатуре рабочего класса — научности. Постсталинская КПСС вольно и невольно «шла» к реставрации капитализма, потому что утратила направляющую силу строительства коммунизма. Отказ от сталинского наследия происходил в форме диверсии троцкистов под водительством Хрущёва. В компартии всегда была значительная часть членов, которые предпочитали коммунизму в том или ином смысле, в той или иной степени стихийное движение или почивание на лаврах. Крутые повороты политики партии, продиктованные объективными условиями, массой партийцев часто воспринимались как отказ от выбранного курса. Только сталинское научно-централистское единство партии, сложившееся под «давлением» могучего авторитета вождя, спайки и верности его ближайших соратников — Крупской, Калинина, Ярославского, Ворошилова, Кирова, Молотова, Кагановича, Жданова, Маленкова и только после теоретического разгрома всех оппозиций и запрета оппозиционной деятельности вообще, позволяло сплачивать всю партию, большинство рабочего класса и широкие массы народа на крутых виражах исторического пути коммунистического строительства СССР.

Именно Хрущёвым на основе троцкистского наследия в «конституцию» генеральной линии партии были заложены фундаментальные теоретические и психологические основы ползучей контрреволюции, которые воплощались в ошибочную и вредную политику не только в сознательной саботажно-диверсионной форме, но и в порядке самотёка. Марксистская безграмотность и нерешительность тех партийцев, которые были искренне за коммунизм, позволяли нарастать в обществе естественной стихии против коммунистических элементов, заложенных победоносными сталинскими годами.

На XX съезде хрущёвцы начали идеологическую диверсию. Они выдвинули теорию «коллективного руководства», которая была противопоставлена культу личности. Весьма вероятно, что эта концепция возникла из чисто карьеристских и обывательских мотивов, но под её «толщей» был скрыт принципиальный вопрос о том, чем следует руководствоваться в строительстве коммунизма наукой или «коллективным разумом партии». Поскольку теория выглядела откровенно жиденько и хрущёвцам потребовалась толпа преданных сторонников, то её приправили откровенной истерией о массовых репрессиях, в связи с которой реабилитировали повально всю троцкистскую сволочь, приняв в партию, в том числе в её руководящие органы. Правда во время XX съезда «нарушения социалистической законности» периода так называемого культа личности Сталина непосредственно с самим Сталиным и его соратниками не связывали. Весь удар приходился на Берию, и речь в основном шла о «ленинградском деле», ничего про 1937— 1938 гг. или в целом 1930-е не говорилось. Во флагманской статье «Правды» того периода «Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма» также речь шла об отсутствии демократии и необоснованных репрессиях в этой связи под руководством Берии. Но вот в постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» того же 1956 года уже подвергалась сомнению теория обострения классовой борьбы по мере строительства коммунизма, — она, в частности, называлась «формулой», действительной только для некоторых периодов, а 1937 год упоминается как момент её «выдвижения на первый план» для обоснования «грубейших нарушений социалистической законности».

Если вчитаться, например, в постановление 1957 года об антипартийной группе, то видно, что обвинения хрущёвцев Молотова, Ворошилова, Кагановича и Маленкова, во-первых, отправлялись не с научной точки зрения — им вменялось непонимание воли народа, обстановки и тому подобное, то есть без должного теоретического обоснования, а во-вторых, позиция антипартийной группы оказалась вполне марксистской, а хрущёвские мероприятия вели к реставрации капитализма.

Так, хрущёвцы в постановлении пишут:

«В области внешней политики эта группа, в особенности т. Молотов, проявляла косность и всячески мешала проведению назревших новых мероприятий, рассчитанных на смягчение международной напряженности, на укрепление мира во всем мире.

Тов. Молотов в течение длительного времени, будучи министром иностранных дел, не только не предпринимал никаких мер по линии МИДа для улучшения отношений СССР с Югославией, но и неоднократно выступал против тех мероприятий, которые осуществлялись Президиумом ЦК для улучшения отношений с Югославией. Неправильная позиция т. Молотова по югославскому вопросу была единогласно осуждена Пленумом ЦК КПСС в июле 1955 г. — „как не соответствующая интересам Советского государства и социалистического лагеря и не отвечающая принципам ленинской политики“»
.

Таким образом, улучшение отношений с Югославией признавался ЦК как элемент укрепления мира во всём мире. Кроме того, это суждение — весьма спорное само по себе, здесь совершенно ясно проглядывается та преступная политика фактического отказа от классовой борьбы на международной арене, отказа от антагонизма социалистических и империалистических стран и более того борьбы против войны между империалистическими государствами, которая была окончательно провозглашена на XXII съезде. Сегодня бесспорно, что политика мирного сосуществования в трактовке Хрущёва и Брежнева, объявление о том, что войны перестали быть неизбежностью, являются грубейшими ошибками. Впрочем, в самом постановлении зерно этих ошибок уже выражено:

«Эта группа по существу пыталась противодействовать ленинскому курсу на мирное сосуществование между государствами с различными социальными системами, ослаблению международной напряженности и установлению дружественных отношений СССР со всеми народами мира».

Далее в постановлении сказано:

«Тов. Молотов тормозил заключение государственного договора с Австрией и дело улучшения отношений с этим государством, находящимся в центре Европы. Заключение договора с Австрией имело важное значение для разрядки общей международной напряженности. Он был также против нормализации отношений с Японией, в то время как эта нормализация сыграла большую роль в деле ослабления международной напряженности на Дальнем Востоке. Он выступал против разработанных партией принципиальных положений о возможности предотвращения войн в современных условиях, о возможности различных путей перехода к социализму в разных странах, о необходимости усиления контактов КПСС с прогрессивными партиями зарубежных стран… По многим из этих вопросов мнение т. Молотова поддерживалось т. Кагановичем, а в ряде случаев т. Маленковым».

Из этих рассуждений видно, что хрущёвцы, словно религиозные гуманисты, видят целью политики «ослабление международной напряжённости». Теперь-то каждому ясно, что неуёмное стремление к «ослаблению международной напряжённости» привело к сознательному разрушению СССР, государственным переворотам во всех европейских социалистических странах и повсеместной реставрации капитализма в Европе.

Далее:

«Эта группа упорно сопротивлялась и пыталась сорвать такое важнейшее мероприятие, как реорганизация управления промышленностью, создание совнархозов в экономических районах, одобренное всей партией и народом».

Практика показала, что вся «реорганизационная» деятельность была направлена на разбалансировку плановой экономики переориентировкой капиталовложений в пользу производства продуктов потребления и капиталистическими приёмчиками в виде хозрасчёта и материального стимулирования труда, что и стало причиной застойных и кризисных явлений в экономике СССР и насадило по сути рыночные отношения на фундаменте общественной собственности.

«В основе позиции тт. Маленкова, Кагановича и Молотова, расходящейся с линией партии, — по мнению хрущёвцев, — лежит то обстоятельство, что они находились и находятся в плену старых представлений и методов, оторвались от жизни партии и страны, не видят новых условий, новой обстановки, проявляют консерватизм, упорно цепляются за изжившие себя, не отвечающие интересам движения к коммунизму формы и методы работы, отвергая то, что рождается жизнью и вытекает из интересов развития советского общества, из интересов всего социалистического лагеря. Как в вопросах внутренней, так и в вопросах внешней политики они являются сектантами и догматиками, проявляют начетнический, безжизненный подход к марксизму-ленинизму… По всем этим вопросам они выступали против проводимого партией ленинского принципа демократического централизма».

Все эти обвинения для настоящих большевиков мягко говоря не в новинку. Если привести к одному знаменателю все обвинения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и большевизма со стороны буржуазии и такие троцкистские обвинения со стороны оппортунизма, как в постановлении, то они как минимум сыграют в «почётную» ничью.

Кроме того,

«они были против расширения прав союзных республик в области экономического и культурного строительства, в области законодательства, а также против усиления роли местных Советов в решении этих задач»,

что также совершенно логично с точки зрения марксизма. Коммунисты не выступают за автономию и расширение самостоятельности наций, коммунисты, однако, признают силу националистического невежества, поэтому выступают за равноправие наций, причём вплоть до отделения. При этом коммунисты против всякой национальной обособленности, против отделения одной нации от другой как самоцели или тем более способа «быстрого развития экономики и культуры в национальных республиках» как это пишут Хрущёв с Микояном и их цекашная паства. Наоборот, коммунисты рассматривают право на отделение в качестве фактора сплочения наций, фактора добровольности союза и дружбы наций для их фактического единства. Зачем же из чисто либеральных и стихийных побуждений разрушать уже сложившееся единство и централизацию проведением децентралистской политики? Ещё и под прикрытием развития экономики и культуры. Это чистой воды диверсия и была она направлена на то, чтобы по-интригански завоевать симпатии местных партийных организаций в пользу Хрущёва и его шайки.

Не удивительно, что антипартийцы —

«по вопросам сельского хозяйства обнаружили непонимание новых назревших задач. Они не признавали необходимости усиления материальной заинтересованности колхозного крестьянства в расширении производства продуктов сельского хозяйства. Они возражали против отмены старого, бюрократического порядка планирования в колхозах и введения нового порядка планирования, развязывающего инициативу колхозов в ведении своего хозяйства, что дало уже свои положительные результаты»

— ведь это всё антисталинская, антимарксистская, антикоммунистическая политика по отношению к колхозному крестьянству. Сегодня также совершенно ясно, что курс Хрущёва на дисбаланс социалистической экономики в пользу производства продуктов потребления является явно антикоммунистическим, что, впрочем, и тогда виделось Молотовым и его товарищами:

«Они вели ничем не оправданную борьбу против активно поддержанного колхозами, областями, республиками призыва партии — догнать в ближайшие годы США по производству молока, масла и мяса на душу населения. Тем самым участники антипартийной группы продемонстрировали барски пренебрежительное отношение к насущным жизненным интересам широких народных масс и свое неверие в огромные возможности, заложенные в социалистическом хозяйстве, в развернувшееся всенародное движение за ускоренный подъем производства молока и мяса».

Далее, совершенно правильно —

«тт. Маленков, Каганович и Молотов упорно сопротивлялись тем мероприятиям, которые проводил Центральный Комитет и вся наша партия по ликвидации последствий культа личности, по устранению допущенных в свое время нарушений революционной законности и созданию таких условий, которые исключают возможность повторения их в дальнейшем».

Хрущёвско-микояновская теория культа личности есть вреднейшая демагогия о принципах функционирования и принятия решений в коммунистической партии, попирание авангардной роли партии и диктатуры научности в партии и рабочем классе. Историческая правда и теоретическая истина заключается в том, что волю класса осуществляет «диктатор» или узкая группа «диктаторов». Путь осуществления воли класса в форме парламентаризма есть путь мелкой и немонополистической буржуазии, путь насаждения интеллигентских иллюзий. Психология классового общества крепко связала понятия власти и управления, тогда как их следует чётко различать. Власть — это есть насильственное навязывание воли, которая в конечном счёте диктуется экономическими интересами господствующего класса. Управление — это неотъемлемый и необходимый элемент коллективной деятельности в условиях такого продукта антагонизма разделения труда как некомпетентность исполнителя. Следовательно, на первой фазе коммунизма власть и управление неизбежны и необходимы, а в полном коммунизме они «заменяются» на сознательную дисциплину и научное самоуправление. При социализме управление на первый взгляд выступает также в форме навязывания воли, но уже не только и не столько обеспеченного насилием, то есть властью, но убеждением и авторитетом.

Абсолютное большинство исполнителей при социализме составляют рабочий класс, который и находится у власти, следовательно он «принуждается» к выполнению указаний руководства по своей собственной воле, которая проявляется в виде признания авторитета руководства, в первую очередь коммунистической партии, которая составляет авангард класса. Стало быть, формат управления так или иначе сводится к единоначалию с точки зрения удобства и средоточия компетентности. Корректность действий руководства, правильность указаний зависит не от формата их отправления, то есть не от того, один или несколько распорядительных администраторов, не от того, принимает решение отдельный орган или «народное вече», а от научной подготовки, опытности и чистоты совести дающих указания и распоряжения лиц. Ясно, что приняв учение Хрущёва—Микояна о том, что если решение принято в соответствии с «ленинским принципом коллективного руководства», то есть путём «коллективного сознания партии», то оно правильное и ведёт к коммунизму, а если в соответствии со «сталинским культом личности и порочными методами», то оно обязательно приведёт к ошибкам, — то ничего кроме путаницы и насаждения гнилых либерально-демократических иллюзий и демагогии получить невозможно.

Пренебрежение «диктаторством» особенно опасно, когда решения принимаются в жестких временных рамках. При этом под «диктаторами» имеются в виду вообще все распорядительные администраторы, а не только вожди. Следовательно, всякая коллегиальность полезна только при объективном соответствии всех членов коллегии высокому уровню научной компетентности.

Более того, хрущевско-микояновская теория коллегиальности призвана также замазывать ответственность. Не зря ведь Хрущёв и его сподвижники активно напирали на довод о том, что при Сталине были репрессированы руководители партии. Хрущёв повторил за Троцким про «старых большевиков» и «ленинскую гвардию», что стало составной частью официальной идеологии постсталинской КПСС, и проявилось в непогрешимости членов партии, высших чиновников и тому подобном. Если при Сталине, в полном соответствии с марксизмом и революционным опытом большевизма, господствовал принцип персональной ответственности, то после Сталина принцип коллективной безответственности, компанейщины, чванства и, как следствие, оторванности от масс и коррупции.

Условием выработки правильного решения и эффективным проведением его в жизнь является необходимая научная компетентность руководящего и исполнительного звена. Фактором, искажающим и выработку и претворение в жизнь правильной политики, является не только невежество, но и частный экономический интерес.

Поэтому, при наличии высококомпетентных руководителей, высококвалифицированных исполнителей и отсутствии уродливых форм мотивации для перехода от управления к самоуправлению останется развивать каждого исполнителя до условного уровня руководителя. Это, конечно, не отменит разных отраслей труда, но превратит взаимодействие таких работников-творцов друг с другом в целесообразную совместную товарищескую работу.

Практика показывает, что революционная совесть, беспощадная самокритика, меры товарищеского контроля и конструктивная критика снизу являются единственными реальными оберегающими на стадии первой фазы коммунизма инструментами, поддерживающими высокую самоотдачу и кристальную честность руководства. А всякие формальные процедуры — не более чем обыкновенные житейские заблуждения. Никогда ни Ленин, ни Сталин не считали, что коллегиальность или демократический централизм как-то помогают в деле выработки и принятия решений. Но центральный вопрос — в научной диаматической подготовке руководства. Партия всегда управлялась узкой группой наиболее авторитетных и уважаемых революционеров. Ленин в «Что делать» называл такую группу испытанными талантами, десятком спевшихся друг с другом умников. И если массы питают к ним известное доверие, они обеспечивают прочность и устойчивость коммунистического движения. Коммунистические вожди, умники, воспитываются упорной работой, трудной борьбой, в первую очередь с самими собой за беспрецедентный уровень научной подготовки, за беззаветную преданность делу. Авторитет вождя вырабатывается годами борьбы. А количеством побед заслуживается доверие масс.

«Это — верх политической бестактности, — писал в своей неустаревающей работе Ленин специально против всех хрущёвцев, — ибо вместо того, чтобы апеллировать от плохих руководителей к хорошим руководителям, автор апеллирует от руководителей вообще к «толпе». Это — такая же попытка тащить нас назад в организационном отношении, как в политическом отношении тащит назад мысль о замене политической агитации эксцитативным террором. Я, право, испытываю настоящий embarras de richesses [затруднение из-за большого выбора], не зная, с чего начать разбор преподносимой нам „Свободою“ путаницы. Попробую начать, для наглядности, с примера. Возьмите немцев. Надеюсь, вы не станете отрицать, что у них организация охватывает толпу, все идет от толпы, рабочее движение научилось ходить своими ногами? А между тем как умеет эта миллионная толпа ценить „десяток“ своих испытанных политических вождей, как крепко держится она за них! В парламенте бывало не раз, что депутаты враждебных партий дразнили социалистов: „хороши демократы! на словах только у вас движение рабочего класса, — а на деле выступает все та же компания вожаков. Все тот же Бебель, все тот же Либкнехт из года в год, из десятилетия в десятилетие. Да ваши якобы-выборные делегаты от рабочих более несменяемы, чем назначаемые императором чиновники!“ Но немцы встречали только презрительной усмешкой эти демагогические попытки противопоставить „вожакам“ „толпу“, разжечь в последней дурные и тщеславные инстинкты, отнять у движения его прочность и его устойчивость посредством подрыва доверия массы к „десятку умников“. У немцев достаточно уже развита политическая мысль, достаточно накоплено политического опыта, чтобы понимать, что без „десятка“ талантливых (а таланты не рождаются сотнями), испытанных, профессионально подготовленных и долгой школой обученных вождей, превосходно спевшихся друг с другом, невозможна в современном обществе стойкая борьба ни одного класса. Немцы видывали и в своей среде демагогов, которые льстили „сотням дураков“, превознося их над „десятками умников“, льстили „мускулистому кулаку“ массы, возбуждая ее (подобно Мосту или Гассельману) на необдуманно „революционные“ действия и поселяя недоверие к выдержанным и стойким вождям. И только благодаря неуклонной и непримиримой борьбе со всеми и всяческими демагогическими элементами внутри социализма так вырос и окреп немецкий социализм. А наши мудрецы в такой период, когда весь кризис русской социал-демократии объясняется тем, что у стихийно пробужденных масс не оказывается налицо достаточно подготовленных, развитых и опытных руководителей, вещают с глубокомыслием Иванушки: „плохо, когда движение идет не с низов“!».

Вот именно такими иванушками и были Хрущёв с Жуковым и Микояном. А правда жизни состоит в том, что иванушки всегда разводят демагогию о «культе» и о вождизме исключительно для того, чтобы самим залезть повыше, захватить ЦК. Например, в 1923 г. против ленинизма выступил единый блок всех оппозиционных сил, беспринципно объединившись против централизма, за демократию. Как раз на той идейной основе, которая породила в дальнейшем теорию культа личности. Также не менее примечательно то, что все оппозиционные силы как один состояли из разбитых Лениным ранее оппортунистов, и как один они после X съезда забыли о своих внутренних разногласиях ради удара по ленинизму.

Как известно, на первой фазе коммунизма общество сущностно отличается от капитализма в том числе тем, что в нём качественно усиливается субъективный фактор. Коммунизм — это, вообще говоря, общество сознательных людей, а не стихийная форма каких-либо неосознанных общественных отношений, как это было прежде. Поэтому, чтобы строить коммунизм нужно не только расчистить политические учреждения империализма и обобществить собственность, но и обеспечить поступательный рост научной сознательности каждого члена общества, в том числе путём включения в систему общественного управления. Отсюда следует то, что невежество в любом виде при социализме не просто не даёт результатов с точки зрения строительства коммунизма, но и является проявлением классовой борьбы против коммунизма. Невежество в ходе строительства коммунизма — это орудие реставрации капиталистических отношений.

Хоть и сложно понять мотивацию Хрущёва, Микояна, Жукова, молодого Брежнева и других антисталинцев, но объективный факт таков, что они, отказавшись от сталинского наследия, не только нанесли непоправимый вред мировому коммунизму и создали предпосылки к разрушению СССР и лагеря социализма, но и тогда, во второй половине 1950-х, перебежали на сторону врага. Перебежали так же, как сознательные враги — Троцкий, Зиновьев, Каменьев, Бухарин, Томский, Рыков, Ягода, Ежов, Тухачевский, Енукидзе и т.д. и как их многочисленные сотрудники, которые в силу тупоумия не всегда понимали политическую суть своих оппозиционных игр и осмысливали последствия, когда уже стояли на проторенной идейными троцкистами дорожке терроризма и шпионской работы.

На XXII съезде Хрущёв и Микоян, избавившись от Жукова, сколотили идейный костяк выступавших — Подгорный, Спиридонов, Фурцева, Полянский, Игнатов, Ильичев, Шверник, Стюков, Шелепин, Поспелов, Сердюк, которые пропагандировали и насаждали антисталинизм. Все эти лица, кстати говоря, получили голоса «против» при голосовании о вхождении в состав ЦК, хотя как правило за кандидатов, внесённых в список, съезд голосовал единогласно. Такие голоса «против» отражают настроение части съезда. Получил голоса «против» и сам Хрущёв, чем был весьма недоволен (см. документ 1.1.3 «Документы и материалы об истории XXII съезда и второго этапа десталинезации»).

На XXII съезде уже вовсю обвиняли Сталина и его соратников Молотова, Кагановича, Маленкова и Ворошилова в массовых репрессиях. В 1961 году хрущевцы смело выступили в лучших традициях троцкистов — делали намеки и на то, что Сталин убил Кирова, и представляли борьбу 1936 — 1941 гг. с террористическим подпольем как сведение личных счетов, дворцовые интриги и тому подобное. В исторической трактовке XXII съезда вообще нет никакой контрреволюции и борьбы с контрреволюционным подпольем, есть только уничтожение Сталиным, Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым лучших партийцев. Тухачевский же, по мнению Хрущева, пал жертвой гитлеровской провокации, в которую поверил Сталин. В общем, полный набор современного либерала и троцкиста.


Прочитать полностью




Tags: Фото Видео Цитаты, Что делать?
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author